Все еще не верится, что Барасби Хачимович Бгажноков ушел их жизни. Невосполнимая национальная утрата и личная потеря для многих. Барасби был одним из самых дорогих мне людей. Он оказал глубокое влияние на мои жизненные принципы, научные подходы и общественную деятельность.

Сила идей Бгажнокова заключалась в том, что они зарождались как ответ на его личный кризис идентичности. Барасби исполнилось 12 лет, когда его отец Хачим Гумарович Бгажноков (1915-2002) стал Героем Социалистического Труда, а до и после этого руководил райкомами, раисполкомами, колхозами и заводами. Платой за бурную партийную и хозяйственную деятельность отца, с постоянными переездами из одного города в другой, стало то, что его дети одними из первых попали в жернова русификации и советской идеологии, как и дети многих выдающихся деятелей той эпохи. Барасби рассказывал, что при поступлении в университет он не мог писать и читать на родном языке. Барасби выучил родной язык на филологическом факультете Кабардино-Балкарского госуниверситета и затем защитил кандидатскую диссертацию «Психолингвистические проблемы общения» (1974) в Институте языкознания АН СССР.

Вместе с языком он изучал культуру. «Я не этикетный человек»,— любил шутить Бгажноков, написавший знаменитый «Адыгский этикет» (1978), по которому родители учили детей здороваться, сидеть за столом и общаться со старшими и противоположным полом. Он ввел в оборот неологизм щэнхабзэ (этикет). Позже он написал «Очерки этнографии общения адыгов» (1983) и защитил докторскую диссертацию по теме «Культура общения и этнос» (1985). В те годы молодой Бгажноков уже собирал огромные аудитории, выступая с публичными лекциями. Я был одним из студентов, слушавших его выступления по сравнительному этикету. 

Мы познакомились с Бгажноковым, когда он заканчивал свою книгу «Черкесское игрище» (1991). «Танец это одна из основ идентичности, и он исчезает у нас на глазах», объяснял Бгажноков. Так и не научившись танцевать в свою комсомольскую молодость, я оценил бгажноковский призыв после развала Советского Союза, когда адыгский танец объединил новое поколение молодых людей на родине и в диаспоре, включая тех, кто знал только русский (турецкий, арабский, английский или иврит). 

Но «большое видится на расстоянии» — и лишь спустя годы я понял истинное значение книги Бгажнокова, благодаря американскому ученому Чарльзу Кингу (на чью книгу A History of the Caucasus Бгажноков, кстати, написал рецензию). Посетив Нальчик в 2008 году, Кинг был поражен черкесскими игрищами (адыгэ джэгу), проводившимися на площади Абхазии каждую неделю. Американский профессор подружился с известным хореографом Казбеком Балкаровым и вместе с ним организовал танцы под шотландскую волынку. Тогда же Кинг познакомил меня с теорией о том, что большинство «старинных» артефактов на самом деле являются недавним изобретением, как, например, знаменитая клетчатая материя для шотландской мужской юбки. Кинг предложил мне совместно исследовать феномен адыгэ джэгу. Наше исследование привело к совершенно неожиданному открытию. Оказалось, что термин «адыгэ джэгу» — это буквальный перевод названия книги Бгажнокова «Черкесское игрище». До этого в адыгском языке слова «адыгэ» и «джэгу» никогда не употреблялись вместе. Одна из основателей танцевального движения Залина Шериева рассказала, как она и ее сподвижники «возрождали» (а на самом деле создавали) адыгэ джэгу в 2005 году по книге Бгажнокова. 

Вехой в современной науки и общественной жизни стали издание сборника «Канжальская битва» (2008) под редакцией Бгажнокова и организация им одноименной конференции: они заложили научную основу другого современного движения – конных походов 2008 и 2018 гг. в честь юбилеев Канжальской битвы 1708 г. 

Бгажноков был удивительно разносторонним человеком. В начале 1990-х годов он выступал с политической трибуны, как один из лидеров кабардинского национального движения и организаторов борьбы за независимость Абхазии. В последующие десятилетия он посвятил себя науке, возглавил институт гуманитарных исследований (2007-2014) и исследовал нравственные категории эмпатии и самоуважения в книгах «Адыгская этика» (1999) и «Антропология морали» (2010); главы из последней переведены на английский язык и опубликованы в Америке. 

Насыщенная жизнь и плодотворная деятельность Барасби Бгажнокова стали ответом на кризис адыгской идентичности. Пройдя через горнила коммунистического тоталитаризма и постсоветского идеологического вакуума, его идеи сформировали поколения молодых людей в эпохи застоя, перестройки и национального возрождения. Его именем будут названы улицы и площади. Об этом выдающемся человеке будут написаны диссертации и книги. Нам еще предстоит осознать, как труды Бгажнокова стали концептуальной основой современной адыгской национальной идентичности, построенной во многом на бгажноковском этикете и этике.

 

Суфьян ЖЕМУХОВ, политолог


 

 

лента новостей

посещаемость

Пользователи
1
Материалы
1370
Кол-во просмотров материалов
5947012