Посол России в Турции Алексей Ерхов сознательно говорит неправду, когда утверждает, что причиной Кавказской войны были горцы, «благосостояние которых основывалось на так называемых набегах – то есть на убийствах, грабежах и работорговле». Это версия, которая была сформулирована дворянско-охранительным направлением в российской историографии XIX века для оправдания жестокой и продолжительной войны против горцев. Ряд постсоветских историков возродили эту теорию для обоснования имперской политики на современном этапе.

Сегодня некоторые из них поспешили солидаризироваться с послом Ерховым в Интернет-пространстве. Тезис относительно набегов «мирных горцев в целом, безусловно состоятелен»,- говорит профессор Пятигорского университета Денис Миргород. Ведущий научный сотрудник Центра проблем Кавказа Николай Силаев говорит, что «набеги представляли собой серьезную проблему, препятствуя освоению огромных пространств Предкавказской равнины».

Во-первых, причиной начало Кавказской войны были не набеги «мирных горцев», а аннексия царизмом адыгских (черкесских) территорий. Набеги, о которых говорят Ерхов и его единомышленники, начались позже, в ходе войны.

Во-вторых, горные и равнинные территории Предкавказья никогда не были бесхозными, на них проживало многочисленное население в лице, адыгов (черкесов), абазин, ногайцев, чеченцев, кумыков и др. В систему их хозяйственной деятельности входили равнинные пространства, где они содержали огромное количество голов овец и лошадей, производили хлебопашество, добывали соль. В 1779 году кабардинцы совместно с западными черкесами, ногайцами и чеченцами безуспешно пытались вернуть эти так называемые Предкавказские равнинные территории (они являлись северными территориями Кабарды), насильственно аннексированные царизмом в ходе строительства Кавказской военной линии.

В-третьих, тезис Ерхова и его единомышленников, в корне неверен хотя бы потому, что «русские станицы оказались бок о бок» с горскими аулами не в Московской или Рязанской губернии, а на землях адыгов (черкесов), которых пришлое казачье население подвергало притеснению при поддержке регулярных войск. Вполне закономерно, что адыги (черкесы) пытались всеми возможными способами, в том числе и дипломатическими, остановить наступление имперских войск и не допустить аннексии территории, на которой они жили испокон веков. Очевидно, что с их стороны эта была борьба, имевшая сугубо оборонительный характер. Кстати сказать, в условиях Кавказской войны набеги имели место с обеих сторон, иногда чаще со стороны царских войск.

В официальных документах, излагающих основополагающие принципы правительственной политики, довольно часто утверждалось, что «единственно надежное средство для прочного утверждения нашего владычества на Кавказе есть занятия горного и предгорного пространства нашим вооруженным казачьим населением». Царские власти на Кавказе твердо руководствовались этой установкой все годы войны. Это не свидетельствует о мирном характере колонизации края и никак не вяжется с цивилизаторской миссией царизма на Кавказе.

Строительство военных крепостей и укреплений, появление многочисленных казачьих станиц в верховьях Кумы, по Лабе, Урупе, Малке, Сунже и т.д. сопровождалось оттеснением в горы местного населения, уничтожением близлежащих аулов, вырубкой лесов и садов, потравой и поджогом посевов и урожая, конфискацией скота и другого имущества в качестве штрафа и контрибуции. Из центральных областей России на Северный Кавказ переселяли также государственных и крепостных крестьян. Поощряя эти процессы, царизм использовал переселенцев как опору и средство давления в завоевательной политике на Северном Кавказе.

Для изоляции насильственно переселенных на равнину местных жителей друг от друга военная администрация практиковала окружение черкесских аулов казачьими поселениями. Близкое соседство враждующих между собой вооруженных казаков и адыгов (черкесов) часто приводило к их столкновениям. Каждое такое столкновение в порядке своеобразной цепной реакции вызывало другое, ему подобное, и в итоге ряд мелких, нередко стихийных конфликтов превращались в бесконечную изнурительную вооруженную борьбу (набеги с обеих сторон), продолжавшуюся годами и десятилетиями. Без всякого сомнения для черкесов это было борьбой «за выживание на своей родной земле».

В такой напряженной обстановке были заинтересованы военные власти на Кавказе, так как при удобном случае это использовалось, как повод для организации очередных крупномасштабных карательных акций против местного населения. Поэтому очевидно, на какой стороне находился «криминальный образ жизни». Черкесы, как правило, оказывались жертвой этого криминала.

Благодаря преимущественно российским источникам черкесы уже знают в достаточно полном объеме правдивую историю Кавказской войны 1763-1864 гг. Замалчивание и фальсификация этой темы со стороны отдельных российских историков и политиков не вызывает доверие со стороны черкесов как в России, так и за рубежом. Назвать сегодня Кавказскую войну и ее последствия «красивой легендой» не только не научно, но недальновидно и кощунственно. Это не способствует гармонизации межнациональных отношений и укреплению Российского государства.

Современная Россия и русский народ не виновны в трагедии черкесов в XIX веке. Но, как правопреемница царской России, она обязана дать правовую и моральную оценку Кавказской войне и ее последствиям, восстановить справедливость, признав зарубежных черкесов российскими соотечественниками с правом возвращения на историческую Родину.

Это было бы выходом для России и черкесов за рубежом из «нравственной дыры» Кавказской войны, укрепило бы престиж страны на международной арене. А российские черкесы получили бы гарантию недопустимости впредь повторение подобных трагедий в нашей стране.

 

 

Жиляби КАЛМЫКОВ, кандидат исторических наук

 

 

 

лента новостей

посещаемость

Посетители
1
Материалы
1211
Количество просмотров материалов
4628813