Интервью Мадины Хакуашевой для Дмитрия Статейнова "Российско-абхазское сотрудничество. У абхазов хорошие перспективы" состоялось 21 июня 2015 года. Но уже тогда можно было наблюдать знакомые деструктивные тенденции в языковой политике, которые усилились к концу 2017 года.

____________________________________________________

Дмитрий Статейнов (Москва-Сухум) – Мадина Хакуашева (Нальчик)

 

- Как вы считаете, какие сегодня есть проблемы с изучением родного языка у малых народов Северного Кавказа, таких как, адыги, кабардины, балкарцы?

Не только названные вами, - все северокавказские  языки признаны ЮНЕСКО умирающими. В своей среде, особенно городской, мы сами ощущаем эти процессы.
Кстати, кабардинцы – адыгский субэтнос. (Адыги – самоназвание, черкесы – экзоэтноним, так адыгов называют во всем мире).
 

- На ваш взгляд, почему коренное население не стремится изучать свой язык и укреплять на одной позиции с тем же русским?

Такой проблемы среди коренного населения нет. Скорее, это искаженная интерпретация непонятного опроса, который проводится в отношении родных языков. Спрашивают детей, хотят ли они изучать родной язык, родителей ставят перед подобным выбором.  Сама постановка вопроса очень странная: ведь ни у кого в страшном сне не возникнет идеи спросить у родителей русского ребенка, хотят ли они изучения русского языка для своего сына или дочери, даже если ребенок потом уедет жить за границу и русский ему не понадобится. Или мы же не спрашиваем родителей и детей, следует или не следует изучать математику или историю. Уверяю вас, если бы была альтернатива не изучать эти или любые другие предметы, от них бы сразу отказались, чтобы своему ребенку облегчить задачу получить хороший школьный аттестат. Почему эта странная (чтоб не сказать больше) идея опроса вообще возникла в отношении официальных государственных языков, у кого и зачем?

 

- Какие методы по внедрению родного языка применяют сегодня в Кабардино-Балкарии?
- Этот опыт эффективен? Давно применяют эти методы. Результаты.
 

(ответ для двух вопросов). К сожалению, широкое осознание проблемы родных языков в КБР возникло сравнительно недавно. Раньше это понимали специалисты, но их силами что-то изменить было невозможно. Хотя обеспокоенность и инициативы с их стороны были на всех этапах. Последний год мы встали перед необходимостью принять новый Закон об образовании и Закон я языках.  Общественность выступила очень активно, было внесено примерно 80 поправок, проведено множество «круглых» столов, собрано свыше 3, 5 тыс. подписей, написаны письма главе республике, в мин. образования КБР  и пр. Была открыта специальная общественная организация по сохранению и развитию кабардинского языка, который среди адыгских диалектов является литературным. Общественность была заинтересована вернуть прежний метод преподавания, который утвердил себя до 1961 года. Но в окончательном варианте Законы об образовании и языке остались практически без изменений.

 

- Как вы считаете, от курсов, которые открываются в республиках по изучению языка, есть польза?

 

У нас пока курсы не открылись, (по крайней мере, мне об этом неизвестно), но такие инициативы есть. Думаю, что польза обязательно будет, важно правильная методика.  Однако используется Интернет ресурс - методика обучения Черкесовой и Бекановой.  Эта программа очень популярна, на эту страницу зашло где-то 50 тыс. пользователей, то есть учеников из 30 стран. Был устроен даже конкурс по усвоению языка, на котором победила немка.  Беканова же успешно ведет телевизионную программу по обучению кабардинского языка.

 

- В Абхазии в этом году был вопиющий случай,  когда из 21 выпускника 15 человек получили «двойки» по абхазскому языку. В Кабардино-Балкарии были такие случаи? Если да, то какие принимались меры?

 

То, что дети еще недостаточно хорошо владеют абхазским языком – это издержки прежнего метода образования, когда изучение родного языка находилось в зависимости от метрополии. На мой взгляд, методика образования в Абхазии просто не успела претерпеть должную реформу, видимо, в связи с нелегкой экономической ситуацией.  В Абхазии с принятием гос. независимости объективная ситуация уже совершенно иная, в том числе, с языком. Несмотря на множество проблем, которые еще остаются,  у страны, надеюсь, хорошие перспективы, в том числе, языковые. Они уже реализуются. Например, в Сухуми я присутствовала при защите докторской диссертации на абхазском языке.

Кабардино-Балкария – субъект РФ, поэтому языковая политика ее определяется федеральным центром и отчасти – самим субъектом. Дети в КБР с этого года уже не сдают экзамен по родным языкам 9 (в городе и селе), поэтому на вопрос о сходном опыте в КБР нет ответа, к сожалению.

 

- Могут ли меры административного протекционизма дать результаты в борьбе за сохранение языка?

 

Административный протекционизм вообще ничего не может дать по большому счету. Но здравая мудрая политическая воля на государственном уровне может многое изменить в ситуации с родными языками.

 

- В Абхазии, пока конечно не очень открыто, но тем не менее появляется дискурс по поводу того, что специфическая социально-культурная среда может развиваться и вне тесной связи с языком. В каком-то смысле современный Сухум тому пример. Это уже теперь однозначно по духу абхазский город. Однако формирование городской среды происходит тем не менее на русском. Проблема ли это? Или есть другие аналогичные примеры?

 

Русскоязычие в абхазской столице – это закономерность, я в этом вижу лишь положительные стороны. Ведь Сухум, как и вся Абхазия, принимает больше всего российских туристов, его экономическое и культурное развитие зависит от русского языка. Кроме того, любой крупный центр, особенно мегаполис, многоязычен и полиэтничен. С этой стороны Сухум не исключение. Консервация этнического, в том числе, языка также закономерна, - эта защитная реакция для сохранения своего языка, культуры. Этого не надо осуждать или бояться, тем более что ситуация временная. Думаю, что Россия может и должна помочь признанному ею государству в сложном процессе государственного становления.

 

- Есть такое мнение, что народ, не знающий свой язык, теряет свою самобытность. А нужна ли эта самобытность новому поколению, большая часть которого не стремится к изучению родного языка? Ведь многие из них уезжают заграницу и счастливо живут там без родного языка.

 

Народ, теряющий свой язык, не всегда теряет самобытность. Но близок к этому. В качестве примера (правда, не вполне типичного), можно привезти историю еврейского народа. Среди евреев, проживающих практически во всех странах мира, можно встретить огромное число людей, не знающих иврит и (или) идиш. Тем не менее, они не потерялись. Их целостность определяют другие мощные регуляторы идентичности, такие, например, как религия, основанная на знании Торы, как  нац. традиции.

Я не знаю примеров сознательного нежелания знать свой язык. Как обычно, «аналитики» привычно меняют причинно-следственные отношения. Главная и первичная проблема – в несостоятельной языковой политике, которая не дает должного уровня знания родных языков. И только потом в силу вступает инерция обычных людей, которые не могут, да и не обязаны бороться с объективными условиями. В этом случае такой человек, плохо знающий свой язык, чувствует дискомфорт. Ему трудно адаптироваться среди своих, уверенно владеющих родным языком, если это городской школьник - ему трудно изучать родной язык, это доставляет дополнительные трудности в получении аттестата. Ему легче отказаться от языка.

Распространенное ныне утверждение, что можно обойтись без нац. языков – классический пример имперской утопии формирования «российского суперэтноса», которая будет еще более провальной, чем американская идея «плавильного котла». Только она в себе несет гораздо более опасные деструктивные последствия. В этом случае ответ должны держать  власть и интеллигенция, но не простые люди, которые ничего в этом смысле не определяют.

Относительно счастливого проживания за границей без своих корней и языка, - этот миф давно прекратил свое существование. В Америке, в которой вот уже несколько столетий люди живут в условиях упомянутого выше общего «плавильного котла», есть национальные кварталы, которые дублируют в миниатюре стиль аутентичных национальных стран. Например, в китайском квартале – китайский стиль, в латинском квартале – латиноамериканский, на Брайтон-Бич – русский, Гарлем – микрокосмос негритянский жизни, в Патерсоне, где преимущественно проживает адыгская диаспора, дублируется адыгский стиль и т.д. В этих кварталах можно всю жизнь говорить на своем языке, не переходя на английский. Каждый американец очень рад узнать о своих этнических корнях. И о них, как правило, каждому хорошо известно. И это в Америке, где люди живут не на своей исторической родине, как мы.  Национальность и язык, как ее маркер, - феномен гораздо большего значения, чем нам кажется, это даже не потребность в определенной культурной идентичности, это экзистенциальная потребность, от которой зависит сама жизнь, ее качество. И как любая экзистенциальная потребность она до конца необъяснима, она просто есть как данность, как факт рождения.

Я говорю о норме. Те же субъекты, которые счастливо живут без осознания себя – это чаще всего жертвы той политики денационализации, которая проводится повсеместно во всем мире, в том числе, в России. Это выгодно, так как людьми – «перекати-поле» не привязанных ни к чему,  гораздо легче управлять.

 


 

 

лента новостей

посещаемость

Посетители
1
Материалы
962
Количество просмотров материалов
2605021