Руководителю Кабардино-Балкарского правозащитного центра

Хатажукову В. Н.

 

От воспитанника школы-интернат №5 селения Нартан Ярослава Мигирова

 

Уважаемый Валерий Назирович! Прошу Вас защитить мои права, грубо нарушаемые сотрудниками Министерства Образования и науки КБР с подачи директора нартановской школы-интернат №5 Алисултана Алишанова.

Я закончил  школу-интернат №5 селения Нартан  в 2006 году.  В очередь за получением  жилья в соответствии с Федеральным законом №159-ФЗ «О дополнительных гарантиях по социальной поддержке детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей»  от 21.12 1996 г. встал только в 2012 году, по собственной инициативе в соответствии с постановлением  Нальчикского городского суда от 11 декабря  2012 года,  №2 – 6729/12.

Пока я  жил в интернате, директор школы-интерната  Алисултан  Алишанов, который является официальным опекуном  воспитанников до достижения ими совершеннолетия,  не позаботился о том, чтобы поставить меня   в  очередь.

(В соответствии с  п.1 ст.147 Семейного Кодекса  обязанности опекунов (попечителей) возлагаются  на администрацию учреждения, воспитанником которого является ребенок, оставшийся сиротой, т.е. на директора) .

20 апреля  я  прилетел из  Москвы, где в настоящее время проживаю со своей семьей,  в Нальчик, чтобы узнать, как продвигается моя  очередь на получение жилья.

Я пришел в Министерство образования и науки КБР,  на прием к начальнику отдела социальной защиты детства  Мадине Степиной. В кабинете находились два  специалиста. Одна из них сказала, что Степина в отпуске и представилась исполняющей обязанности начальника отдела   Хучинаевой Мадиной.

Я попросил Хучинаеву, чтобы она  выдала мне  в письменной форме ответ, на какой стадии находится решение моего жилищного вопроса. Моя просьба у нее   вызвала негодование: «Мы не даем такую информацию. Когда надо будет, тогда и известят  тебя!». Я спокойно попросил повторно: «Пожалуйста, скажите  хотя бы, какой у меня номер в очереди на жилье». Она сказала:  «Приходи завтра, сейчас мне некогда».

Я пришел на следующий день. У кабинета Мадины Хучинаевой  было много людей, и я зашел в следующий кабинет и обратился к специалисту Коготыжевой Залине с той же просьбой. Она сразу дала мне письменную распечатку. В этот момент вошла Мадина Хучинаева и спросила у Залины Коготыжевой, что она мне дала,  и стала ее на кабардинском языке отчитывать, а затем вызвала ее из кабинета. Когда они вернулись, Хучинаева сказала:  «Ну и зачем тебе эта бумажка? Чем она тебе поможет? Хочешь, я даже распишусь на ней?» Она взяла лист и ручкой внизу нарисовала ломаную  линию , затем  протянула листок со словами: «Ну, а теперь иди».

 Я пошел в приемную министра.   Я подошел к секретарше,  показал выданную  мне  бумажку  со словами: «Посмотрите, пожалуйста, это можно считать документом…»,  но я  не успел договорить, как вдруг из-за моей  спины  протянулась рука и выхватила у меня этот листок. Обернувшись, я увидел  Хучинаеву с искаженным от злости лицом, она спешно рвала  на мелкие кусочки листок, на котором расписалась минуту назад.  Я только смог выдавить из себя: «Что Вы делаете?».  Она перешла на крик: «Иди отсюда, да когда ты уйдешь  отсюда, ненормальный псих, «журт фэй»!» и выбежала из кабинета. Она так кричала, что к дверям кабинета подошли сотрудники из других кабинетов, которые спрашивали: «Что случилось?  Кто это?  Кто его пустил сюда?» и т.д.  Я готов был провалиться сквозь землю от стыда и обиды.          

Впрочем в Министерстве образования и науки КБР не первый раз со мной так обходтся.

В первый раз по поводу продвижения очереди на квартиру  я приехал  в Нальчик в сентябре 2016 года. Я также  пошел в министерство образования  на прием к начальнику отдела социальной защиты детства  Степиной Мадине Коммунаровне, чтобы узнать, под каким номером нахожусь в очереди на получение жилья. Встретила она меня агрессивно: «Да как вы нам надоели, приходите и свои права здесь качаете, таких как ты, знаешь, сколько тут, и, что, я каждому должна подробно объяснять про ваше жилье, ты стоишь под тем же номером. Все, иди, мне некогда!» Я сказал: «Почему Вы так со мной разговариваете? Я прилетел из Москвы только по этому вопросу, я что - должен с жалобой обратиться в органы?». Она перешла на крик: «Что ты пугаешь меня! Ты знаешь, где работает  мой сын в Москве, разговаривай осторожно. Все  я сказала!  Иди! Псих!». 

Таким образом,   сотрудники  Министерства образования дважды назвали меня   «психом», и это не случайно.

Этот ярлык  приклеил мне  директор  интерната Алишанов.

Мне   было  три с половиной года, когда меня  вместе с  двумя сестрами  определили в школу – интернат №5 для детей – сирот и, детей оставшихся без попечения родителей с. Нартан Чегемского района КБР.  Бабушка и мать  пили постоянно. В итоге бабушка продала дом, где мы жили. Вскоре после этого бабушку убили, а мать пропала без вести.                

Директор интерната Алишанов  Алисултан  Алишанович редко заходил    к детям.  Мы его видели только в столовой, с членами различных комиссий,  гостями.  При интернате был лагерь труда и отдыха (ЛТО), где мы работали с 1 июня до 31 августа. У интерната  был скотный двор и огромный земельный участок (50 га), где сажали капусту, перец картофель, лук, кукурузу. Эти поля обрабатывали мы, учащиеся интерната. Содержали в чистоте и порядке скотный двор, территорию летнего трудового лагеря (ЛТО), где мы также  выращивали лук, чеснок, зелень. 

Но самым тяжелым для нас   была работа на огромном личном поле Алишанова. Когда под вечер он приезжал на базу ЛТО, мы уже знали, что утром поедем на его поле, где росли капуста и  болгарский перец. Жена директора  ставила нам условие:  обрабатывать культуры только руками. Под палящим солнцем, без перчаток, мы работали на коленях по 2 - 3 дня, вырывая сорняки, пока не заканчивали обработку  всего его поля.

Осенью, начиная с октября, завхоз забирал нас с утра на поле, где мы грузили в «Камазы», газели тяжелые мешки капусты.

Возвращались в детдом в 11 часам  ночи,   выгружали  мешки капусты в подвал спального корпуса.  Мы падали  от усталости.

Кроме того, в течение учебного года, в разное время  мы работали  у директора дома на стройке. Он постоянно что-то  строил, пристраивал к своему дому, а  мы выполняли самую тяжелую работу, ежедневно  с обеда и до позднего вечера. Ужинали в интернате, ели остывшую еду. Как же мы его ненавидели, и одновременно  боялись его! Особенно ребята, которые готовились поступать в высшие учебные заведения,  боялись, что он может помешать им. 

В 2008 году, я уже закончил школы-интернат и учился в строительном колледже, когда  прокуратура Нальчика  провела проверку в интернате.  Следователи Чегемского района опросили выборочно несколько человек, в том числе и меня. Все рассказали  правду о нашей работе на полях и на стройке директора.       

После этого воспитатели  стали уговаривать нас  отказаться от своих показаний. Нас просили,  и угрожали нам.

Многие отказались от своих показаний, а тех воспитанников,  кто не отказался,  директор стал вызывать  в кабинет по одному уговаривать каждого отказаться от своих показаний и каждому  обещал вознаграждение.  Лично мне пообещал, что купит мне  квартиру в городе  Нарткала, клятвенно заверил меня, что примет отеческое участие в моей судьбе.

Я поверил ему и отказался от своих показаний. В результате Алишанову удалось избежать уголовной ответственности.

Пока шли проверки,  я жил в детдоме, он не отпускал меня никуда, даже на занятия в колледж, где я тогда учился на строительном отделении,  убеждал, что  отпросил меня у директора,  купил сотовый телефон, ежедневно давал деньги, опекал меня по всякому.                                  

Когда проверки закончились,  он пригласил меня в кабинет и стал говорить, что хочет отблагодарить, что в тяжелое время я ему помог и предложил поехать в Объединенные Арабские Эмираты и отдохнуть. Сказал, что там меня встретит его друг.  Оформил  мне загранпаспорт и отправил в Дубаи. В Дубаи  меня никто не встретил.  Два  дня  я прожил в гостинице,  два  дня в аэропорту. Деньги закончились.    Я не знал ни арабского, ни английского языка. На звонки Алишанов не отвечал. Уборщик  аэропорта, азербайджанец, которому я рассказал, в каком положении нахожусь, помог мне с билетом, и я вернулся в Нальчик. 

Когда  я пришел в интернат,  и директор увидел меня, он потерял дар речи. Видимо он планировал, что я потеряюсь в Арабских Эмиратах, и никогда не вернусь оттуда.  А когда он пришел в себя, он  стал говорить, что поехать в Эмираты было моей идеей, и что он ни при чем,  он к этому не имеет никакого отношения. Потом он встал и сказал, что он очень занят и попросил  меня выйти из его кабинета.

Я был в шоке  от наглой лжи Алишанова.

Более того, он мне не разрешил даже переночевать в интернате.  Потребовал, чтобы я  немедленного покинул  детдома. Дети просили оставить меня, но ночной дежурный педагог Мухамед Бештоев  сказал, что это решительное требование директора. Был март месяц,  я был легко одет,   а  на  улице  было очень холодно.  Я позвонил выпускнику детдома Додохову Роману с просьбой о ночлеге  и из  Нартана  до Нальчика  бежал бегом, чтобы не замерзнуть, а это почти 10 км  пути.

Из  колледжа меня отчислили. Выяснилось, что Алишанов не отпрашивал меня у директора колледжа, как он мне говорил,  и все 4 месяца (с ноября 2008 года – март 2009 ), пока  я находился в детдоме при нем, у меня шли прогулы.

Так  я оказался на улице.  Я  уехал в Москву.  Там меня приютили рабочие одной  строительной кампании, они нашли мне место в вагончике, где они жили.

Так, благодаря Алишанову я оказался на улице. Более он того,  это он  создал обо мне мнение, что я психически больной  человек, склонный к фантазированию.  Для него важно, чтобы мне не верили, ибо ситуацию в интернате я знаю  изнутри.

Вот почему сотрудники  Министерства образования Кабардино-Балкарии бросили мне в лицо «псих». Я уверен, они повторили слова Алишанова.

Уважаемый Валерий Назирович!  Прошу Вас помочь мне защитить мои права. Ведь я так и не узнал, какой я стою на очереди за жильем. Эти сотрудницы Министерства  издевались надо мной, говорили, что никакой очереди нет, что квартиры получают путем жеребьевки – кто вытянет, тот и получил. Но ведь такого же не может быть. Кто им дал право так себя вести на  государственной службе!

У меня семья, двое детей, живу в Москве на съемной квартире.

 

С уважением,  Ярослав Мигиров.

28.04.2017г.

(стилистика и орфография заявителя сохранены)


 

 

лента новостей

посещаемость

Посетители
1
Материалы
754
Количество просмотров материалов
1281908