документы

(Уполномоченному по правам человека в РФ, Председателю Совета по правам человека при Президенте РФ, Председателю Московской Хельсинской группы, Директору правозащитного центра «Мемориал», Исполнительному директору движения «За права человека», Члену Совета по правам человека при Президенте РФ М. Шевченко, Председателю правозащитного центра КБР)


от Черкесовой Сони Мухадиновны, КБР, г. Нальчик


Обращаюсь к вам за помощью в связи  с угрозами физической расправы над моим сыном Черкесовым Асланом, осужденного за убийство футбольного фаната Егора Свиридова к 20 годам заключения в колонии строгого режима.

Приговор, вынесенный моему сыну политизирован и не соответствует реальным обстоятельствам содеянного. Причиной вынесение сурового, несоразмерного содеянному наказания, явилось публичное заявление Владимира Путина, где он назвал моего сына  наркоманом, рецидивистом, отсидевшим два раза за преступления. На самом деле это не соответствует действительности:  мой сын ни одного дня не сидел в тюрьме, никакого отношения не имеет к наркотикам. Документы, свидетельствующие об этом, опубликованы в печати и находятся в материалах дела.

Кроме того, Владимир Путин демонстративно посетил могилу Егора Свиридова, тем самым дав негласную установку следствию, судебным органам на вынесение необъективного и несправедливого приговора.

До недавнего времени мой сын отбывал наказание в исправительной колонии  №17 Красноярска.  4 марта 2013 г. Аслан был переведен в другое исправительное учреждение на территории Красноярского края якобы за систематические нарушения режима. Несколько дней о его местонахождении нам ничего не было известно. Об исчезновении Аслана нам стало известно от его адвоката, которому было отказано во встрече с ним в связи с его отсутствием в исправительной колонии. Хотя, в уведомлении администрации исправительного учреждения, от 20.03.2013 г., подписанного начальником учреждения Мкртчян С.М. я была извещена о том, что Черкесов Аслан прибыл 14 марта 2013 г. для дальнейшего отбытия наказания в ФКУ ИК-31 ГУФСИН России по Красноярскому краю, по адресу: г. Красноярск, п. Индустриальный, ул. Кразовская, 10.

Мои опасения относительно судьбы моего сына не беспочвенны. Администрация колонии намеренно нагнетает ситуацию. С первых дней, пребывания  в исправительном учреждении Аслана систематически избивают, пытают, угрозы физической расправой -  убийством. Это как со стороны сотрудников колонии, так и сокамерников. Жалобы по ним не рассматриваются, никаких мер по пресечению чинимого беспредела не принимаются. По мере возможности администрация умалчивает о подобных нарушениях. Безосновательно по вымышленным нарушениям Аслана неоднократно водворяли в карцер, где находился подолгу в одном нижнем белье в 20-ти градусный мороз.

Также хочется отметить, что отправляемые нами заказные письма не вручаются, возвращаются  администрацией  исправительного учреждения с отметкой о временном отсутствии адресата.

Не выдержав издевательств, дискриминации, пыток, потеряв всякую надежду на защиту своих прав, в знак протеста Аслан в декабре прошлого года написал заявление об отказе от российского гражданства. После этого его вывезли за пределы колонии и не имея на то никакого основания поместили в психиатрическую больницу, где ему насильно пытались ввести некие препараты.

В настоящее время Аслан содержится в ИК -№31 Красноярска.

Уважаемые господа, убедительно прошу вас помочь остановить убийство моего сына.

Все мои обращения и жалобы  в различные инстанции остаются без ответа.

У меня нет иного выбора, я  до последнего буду бороться за своего сына. Это природный инстинкт любой матери. Помогите мне вернуть моего сына живым. Не знаю доживу ли я до этого дня, но я не хочу чтобы внук рос без отца. Дайте мне такую возможность.

Надеюсь на ваше понимание и  помощь.


С уважением, Черкесова С. М.                                                                                                     24.04.2013 г.


 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Совета Адвокатской палаты КБР

по жалобам адвокатов Темиржанова М. Б., Маремова Б. С., Кучменова P. M., в отношении которых работниками УЭБ и ПК МВД по КБР были совершены действия по ограничению профессиональных прав при осуществлении защиты клиентов


11 апреля 2013 года приглашенный на заседание Совета АП КБР адвокат Темиржанов М.Б. пояснил, что в 2012 г. в здании УВД по г. Нальчик неизвестный сотрудник полиции в маске, которому все в здании подчинялись, порвал представленный следователю ордер и выгнал адвоката из здания УВД, о чем Темиржанов М.Б. ранее ставил в известность Совет АП КБР. Адвокат Темиржанов М.Б. обращался с жалобами в Прокуратуру КБР, СУ СК РФ по КБР и в Нальчикский городской суд КБР. Который признал указанные действия неизвестного сотрудника полиции незаконными и взыскал с МВД РФ по КБР компенсацию в размере 50 000 руб. за причиненный моральный вред.

Совет Адвокатской палаты КБР установил, что в период с января 2011 г. по апрель 2013 г. на его рассмотрение поступило свыше 20 сообщений в устной и письменной форме об аналогичных случаях.

Совет Адвокатской палаты КБР обращался к руководству прокуратуры КБР, в СУ СК РФ по КБР о принятии мер в отношении отдельных руководителей подразделений МВД по КБР, допускающих нарушение права на защиту граждан, доставленных в здания подразделений МВД, и ограничивающих профессиональные права адвокатов. Однако никаких действенных мер не принято.

Адвокатура является профессиональным сообществом и как институт гражданского общества не входит в систему органов государственной власти и органов местного самоуправления; действует на основе принципов законности и независимости.

В соответствии со ст. 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» № 63-ФЗ от 31.05.02 полномочия адвоката, участвующего в качестве представителя, защитника определены и регламентированы соответствующим процессуальным законодательством РФ. Адвокат должен иметь ордер на исполнение поручения либо доверенность. Никто не вправе требовать от адвоката и доверителя соглашение об оказании юридической помощи. В соответствии с ч. 5 ст. 3 указанного федерального закона адвокат вправе беспрепятственно встречаться со своим доверителем наедине. В условиях, обеспечивающих конфиденциальность, без ограничения числа свиданий и их продолжительности.

В соответствии со ст. 48 Конституции РФ:

1. Каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. В случаях, предусмотренных законом, юридическая помощь оказывается бесплатно.

2. Каждый задержанный, заключенный под стражу, обвиняемый в совершении преступления имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента соответственно задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения.

Норма статьи 48 (часть 2) Конституции РФ определенно указывает на сущностные признаки, характеризующие фактическое положение лица как нуждающегося в правовой помощи в силу того, что его конституционные права, прежде всего на свободу и личную неприкосновенность, ограничены, в том числе в связи с уголовным преследованием в целях установления его виновности. Поэтому конституционное право пользоваться помощью адвоката (защитника) возникает у конкретного лица с того момента, когда ограничение его прав становится реальным.

По буквальному смыслу положений, закрепленных в статьях 2, 45 и 48 Конституции РФ, право на получение юридической помощи адвоката гарантируется каждому лицу независимо от его формального процессуального статуса, в том числе от признания задержанным и подозреваемым. Если уполномоченными органами власти в отношении этого лица предприняты меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения, - удержание официальными властями, принудительный привод или доставление в органы дознания и следствия, содержание в изоляции без каких-либо контактов, а также какие-либо иные действия, существенно ограничивающие свободу и личную неприкосновенность.

Рассматривая право обвиняемого на получение помощи адвоката как распространяющееся на досудебные стадии производства (решение от 24 мая 1991 г. по делу Quaranta, Series А, по.205, para 27; решение от 24 ноября 1993 г. по делу Ymbrioscia, Series А, по. 275, para 36), Европейский суд по правам человека сформулировал ряд положений, согласно которым отказ задержанному в доступе к адвокату в течение первых часов допросов полицией в ситуации, когда праву на защиту мог быть нанесен невосполнимый ущерб, является - каким бы ни было основание такого отказа - несовместимым с правами обвиняемого, предусмотренными ст. 6 (пункт Зс) Конвенции о защите прав человека и основных свобод (решение от 8 февраля 1996 г. по делу Murray, 1996 -1, para 66). При этом под обвинением в смысле ст. 6 Конвенции Европейский суд по правам человека понимает не только официальное уведомление об обвинении, но и иные меры, связанные с подозрением в совершении преступления, которые  влекут серьезные последствия или  существенным  образом сказываются на положении подозреваемого (решение от 27 февраля 1980 г. по делу Deweer, Series А, по. 35, para 44, 46; решение от 15 июля 1982 г. по делу Eckle, Series А, по. 51, para 73; решение от 10 декабря 1982 г. по делу Foti, Series А, по. 56, para 52), т.е. считает необходимым исходить из содержательного, а не формального понимания обвинения.

За последнее время в республике складывается порочная практика игнорирования прав и свобод граждан, которые в той или иной степени попадают в поле зрения правоохранительных структур. Единственной структурой, которая при этих обстоятельствах оказывает реальную помощь в защите интересов граждан, является адвокатское сообщество КБР. Хотя в силу изложенных выше требований законов, исключается любое ограничение прав адвокатов, связанных с оказанием юридической помощи гражданам, имеют место многочисленные факты препятствования их законной деятельности и, хуже того, откровенного хамского поведения по отношению к адвокатам.

Так, 01.04.2013 в Совет Адвокатской палаты КБР поступили две жалобы от адвокатов Маремова Б.С. и Кучменова P.M. о том, что они прибыли к 10.00 к зданию, в котором располагается УЭБ и ПК МВД по КБР, по адресу: г. Нальчик, ул. Лермонтова, 3, для осуществления защиты доставленных в указанное здание граждан Таукова А.А. и Таукова К.Р. Однако они не были допущены к своим подзащитным. Адвокат Маремов Б.С. простоял у здания до 23.00, адвокат Кучменов P.M. - до 20.00. Со слов подзащитных, при беседе 02.04.2013 они все это время находились в указанном здании и на их требования о допуске адвокатов сотрудники полиции не отреагировали.

Учитывая сложившуюся практику незаконных действий представителей отдельных подразделений МВД РФ по КБР и УФСКН РФ по КБР, грубо нарушающих права граждан на получение юридической помощи, демонстративные ограничения в профессиональной деятельности адвокатов, оскорбляющих честь, достоинство и деловую репутацию не только отдельно взятых адвокатов, но и всего адвокатского сообщества, Совет Адвокатской палаты КБР считает необходимым принять решение по недопущению представителями МВД действий, подрывающих авторитет адвокатуры как института гражданского общества.

Совет Адвокатской палаты КБР путем голосования единогласно постановил - как вынужденную меру объявить ограничение в посещении доследственных и следственных мероприятий, которые будут проводиться в системе МВД РФ по КБР и УФСКН РФ по КБР в период с 24.04.2013 по 01.05.2013 на всей территории КБР, в том числе запрету подлежит участие адвокатов при избрании меры пресечения в судах общей юрисдикции.

О принятом решении уведомить Федеральную палату адвокатов РФ, Управление министерства юстиции РФ по КБР, Министерство внутренних дел РФ     по КБР Прокуратуру РФ,  Прокуратуру КБР,  Управление  Федеральной службы исполнения наказаний РФ по КБР, УФСКН РФ по КБР.

Всех адвокатов - членов Адвокатской палаты КБР предупредить, что невыполнение решения Совета Адвокатской палаты КБР влечет дисциплинарную ответственность, вплоть до прекращения статуса адвоката.

Контроль за исполнением настоящего решения Совета Адвокатской палаты КБР возложить на руководителей коллегий адвокатов республики, заведующих филиалами и Комиссию при Совете Адвокатской палаты КБР по представительству, защите профессиональных прав и вопросам безопасности адвокатов.

Президент Адвокатской палаты КБР                 Х.А. Евгажуков


 

(Главе КБР Канокову А.Б. копия: Уполномоченному по правам человека в КБР, Председателю правозащитного центра КБР)

 

05.04.2013 г.

21 марта в «Газете Юга» было опубликовано мое письмо о тяжелой обстановке, сложившейся в ГКУ «ВТК Кабардино-Балкария» в связи с переходом на ФМ-вещание и кара со стороны руководства последовала незамедлительно.

27 марта состоялось заседание художественного совета во главе с Вороковым В.Х., где было принято решение о снятии с эфира передачи «Посторонним вход разрешен» о коррупции, вопрос о которой рассматривался на последнем заседании Общественного совета при Хлопонине А. с участием фермера Яганова И. Материал был признан вредным для республиканского радио, «неформатом». Месяц назад был снят с эфира и интервью руководителя республиканского правозащитного центра Хатажукова В. Н. о деятельности комиссии по адаптации боевиков к мирной жизни.

29 марта мне объявили о снятии с вещания и уже готового материала о двадцатилетии КПРФ, запланированного на 1 апреля и о временной приостановке выхода в эфир всех последующих передач, которые якобы не соответствуют концепции вещания радио. Между тем сия «концепция» является бесстыдным, грубым плагиатом, дословной перепечаткой одностраничного приложения №2 к лицензии №180 30 от 12 апреля 2011 года, под которым оказались фамилии тогдашнего директора ГКУ «ВТК Кабардино-Балкария» Кумахова М.Л. и главного редактора Гурфовой Б.В. и который является перечнем тем, а не концепцией, которой необходимо «соответствовать». Происходящее в ГКУ «ВТК Кабардино-Балкария» представляет собой грубое нарушение свободы слова, свободы СМИ, закрепленных в Конституции и Федеральных законах, закона о праве на труд и получения вознаграждения за него. Руководство во главе с Дроздовым И.П. взяло курс на подавление «инакомыслящего», а не на обеспечение сотрудников всем необходимым и создание здоровой обстановки в коллективе. Полагаю, что вопросы, поднятые в заявлении, могут быть решены в Республике без обращения в федеральные структуры.

Журналист, редактор кабардино-балкарского радио ПАЧЕВ Муртаз


 

7 апреля 2013 в с. п.  Нартан Чегемского района КБР должен был состоятся митинг, посвященный земельному вопросу и социальным проблемам села Нартан. В соответствии с Федеральным законом Российской Федерации от 19.06. 2004 г. N 54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» организаторами было подано уведомление в местную администрацию. Однако в установленный Федеральным законом срок реакции от местной администрации не последовало. Вопреки закону ответ местной администрации был получен непосредственно в момент проведения митинга. Более того, для срыва законного публичного мероприятия были привлечены воспитанники школы-интернат №5, расположенного в с. п. Нартан.

Публикуем обращение в правозащитные организации.

________________

(Уполномоченному при Президенте РФ по правам ребенка Астахову П.А., Уполномоченному по правам человека при Главе КБР Зумакулову Б.М.,Уполномоченному по правам  ребенка при Главе КБР Огузовой С.А., Председателю КБ Республиканского правозащитного Центра Хатажукову В.Н.)


В рамках действующего Федерального закона №54-ФЗ мною в Совет местного  самоуправления с.п. Нартан Чегемского района КБР, было подано уведомление о проведении публичного мероприятия (митинга) 7 апреля 2013 г.

В соответствии с названным Федеральным законом уведомление было подано в срок.

В нарушение действующего закона Администрация с.п. Нартан в установленный срок не отреагировала на поданное уведомление.

Запланированное мероприятие должно было состояться, однако, в день его проведения мною было получено письмо Администрации с.п. Нартан, в котором было указано о невозможности проведения публичного мероприятия (митинга) по причинам, изложенным в приложении. Причина, как следует из приложения, заключалась в проведении детского мероприятия из числа воспитанников  школы-интерната№5 , расположенным в с.п. Нартан под руководством Алишанова А.Данное мероприятие было инициировано к проведению за один час до проведения публичного мероприятия (митинга).

Начало митинга было назначено на 15 ч.00 мин. 7 .04.2013г. , письмо администрации с.п.Нартан  за подписью и.о.главы Халакоева А. было мне вручено 7.04 2013г.  в 15 часов 02 минуты. Практически уже во время проведения публичного мероприятия.

Изложенное, подтверждаемое документально, в т.ч. видеосъемкой, однозначно свидетельствует о злоупотреблении правами несовершеннолетних со стороны руководства названного интерната с подачи Администрации с.п. Нартан и руководителя  Чегемского районного отделения партии  Единой России, находящейся в ближайшем родстве  с Председателем Совета местного самоуправления  Фировым Исуфом Алихановичем Фировой Любови.

Глубоко убежден, что интересы воспитанников – детей сирот  школы-интерната №5 грубо нарушаются руководством образовательного учреждения в лице Алишанова А.

В данном случае, детей сирот использовали в политических целях, с целью воспрепятствования проведения публичного мероприятия (митинга).

По моему глубокому убеждению, налицо необходимость проверки в порядке ст.ст.144,145  УК РФ на предмет наличия признаков преступления, предусмотренного ст. 149 УК РФ. Убедительно прошу Вас провести такую проверку.

9 апреля 2013 г.                                                                                                                                                              А.Ч. Медалиев


 

 

Главе КБР Канокову А. Б.

копия: Уполномоченному по правам человека в КБР, Председателю правозащитного центра  КБР, Руководителю ПЦ «Мемориал»

 

от Симакова Юрия Евгеньевича КБР, г. Нальчик, ул. Чегемская 66, кв. 48


Уважаемый Арсен Баширович! Обращаюсь к Вам с просьбой помочь мне в сложившейся ситуации.

В июне 2012 г. после окончания начальных курсов «Имамов (арабист-востоковед)» в университете Аль-Азхар в Египте, я вернулся в нашу республику для дальнейшего трудоустройства.

07 января 2013 г. меня вызвали в центр «Т» для профилактической беседы, в ходе которой интересовались родом моей деятельности, моим отношением к ситуации в республике, исповедую ли я ислам и т.д.

Пристальное внимание подобных служб не может не вызывать у меня опасений.

Во избежание угрозы стать объектом провокации и незаконного преследования со стороны силовых структур я вынужден был обратиться за помощью к правозащитникам.

Мои опасения подтвердились утром 1 марта 2013 г. Группа вооруженных людей заблокировала мою квартиру по адресу г. Нальчик, ул. Чегемская 66, кв. 48., которую я сдавал в наём Ноговой Алесе Амурбиевне. Из квартиры никого не выпускали, прежде эвакуировав всех жильцов. После того, убедившись, что в квартире только несколько женщин и несколько несовершеннолетних детей, сотрудники центра «Э» (как они представились) вломились и начали обыск. Поводом послужило, якобы, выданная судом санкция на мой арест по обвинению в причинении тяжкого вреда здоровью или убийству, тем самым, обвинив меня в том, чего я не делал. Об этом я узнал в тот же день из телефонного разговора с квартиросъемщицей. Санкцию на обыска она видела лично, с печатями и подписями.

О проводимом обыске я извещен не был: в ходе обыска ничего не изъяли; был составлен протокол, но копию протокола мне и моим близким не предоставили. Понятые были из числа соседей, в частности Лапина Наталья (кв. 46), но и то только после настоятельности Алеси Ноговой.

По происшествию нескольких дней, Ногова А. А. позвонила на номер, оставленный ей одним из сотрудников, проводившим обыск. Она спросила его, что у них имеется на меня, на что сотрудник заявил, что кроме постановления на обыск других документов не было.

Я заявляю, что ни к чему не причастен. Нигде не участвовал, и никого не призывал, и не совершал действий, влекущим за собой судебное преследование и никогда не скрывался. В настоящее время, нахожусь в Санкт-Петербурге, официально работаю в компании Reebok (Adidas). В сложившейся ситуацией, боюсь возвращаться домой, и переводиться по работе.

Так же, я являюсь опекуном моего несовершеннолетнего брата, Симакова Яна Игоревича, 31.12.1996 г., и из-за вынужденного отъезда, не могу полноценно выполнять обязанности по его воспитанию, т. к. пришлось оставить его, с его пожилой бабушкой.

В связи с изложенным, прошу Вас, как гаранта Конституции принять все необходимые меры по недопущению нарушения моих конституционных прав. Искренне надеюсь на Вашу помощь.

Симаков Ю. Е. 15.03.2013 г.


 

(Уполномоченному по правам человека в КБР, Уполномоченному по правам ребенка при главе КБР, Председателю Правозащитного центра  КБР, ОО «Матери КБР в защиту прав и свобод граждан», Руководителю ПЦ «Мемориал»)

 

Сасикова Амина Олеговна, КБР, Зольский р-н, с. Светловодское

14 марта 2013 г., приблизительно в 10 часов утра в моем домовладении  прошел  обыск. На тот момент меня не было дома: я ухаживала за своей больной дочерью, которая находится на стационарном в городской больнице №1 г. Нальчика.

В этом доме проживаю вместе со своими двумя несовершеннолетними детьми: семилетним сыном и девятилетней дочерью.

Как мне известно, по закону подобные мероприятия должны проводится в присутствии собственника домовладения или совершеннолетних лиц, проживающих в нем с предьявлением документов, на основании которых эти мероприятия проводятся. Но ни собственник, ни  я не были уведомлены о проводимом обыске, не говоря уже об участии в этих мероприятиях.

Подробности я узнала от своей сосношницы Заремы Сасиковой, проживающая с нами по  соседству.

Обыск проводился группой вооруженных людей, в масках, количеством 25-30 человек. Руководил обыском Дзасежев Аскер. Основания обыска  мне также неизвестны: постановление на обыск не был предоставлен моей сосношнице, но Дзасежев А. заверил, что у них имеется соответствующий документ. В качестве понятых были привлечены мои соседи. Обыск проводился во всех помещениях, на чердаке, в огороде. В результате ничего не было изъято, что подтверждают и понятые. Копия протокола также не была вручена.

Хочу отметить, что сотрудник Дзасежев А. с усердием расспрашивал о моей личной жизни: cпрашивал где я нахожусь, чем занимаюсь, с кем я общаюсь, на какие средства живу и т.д. Эти же данные он мог получить и от меня. Я ни от кого не прячусь, близким известно где я нахожусь, и, в случае необходимости, он мог меня найти в установленном законом порядке.

Особо обращаю ваше внимание, что за несколько дней до описываемых событий тот же Дзасежев А. приходил к нам, также в мое отсутствие и  произвел осмотр домовладения.

Разумеется, ни о какой законности не может идти речи, но  насколько было целесообразно привлекать такое количество людей и спецтехники? Какую опасность я, мать двоих детей представляю для нашего общества?  Мой муж является подсудимым по событиям 13 октября 2005 г. и все вышеизложенные обстоятельства имеют прямую взаимосвязь.   Вина его судом еще не доказана. Даже если он будет признан виновным, почему  наши дети должны быть в ответе за него. Уже сегодня в них заложен страх перед людьми в форме, которые по долгу своей службы должны оберегать а не вызывать страх.

Я опасаюсь за жизнь своих детей. Опасаюсь возможной провокации со стороны силовых структур.

Настоящим своим обращением я ставлю в известность всех адресатов, что никакой противоправной деятельностью не занималась, не занимаюсь и заниматься не намерена.  Помимо воспитания своих детей другой заботы у меня нет. Прошу каждого адресата, оказать помощь в защите от противоправных действий в отношении моей семьи.


 

07.03.13 г. житель г. Терек Хабилов Мухамед обратился в правоохранительные органы и правозащитные организации с заявлением. В своем  повторном обращении Хабилов М. подробно  излагает обстоятельства произошедшего события, имевшие место 25 февраля 2013 г.: находясь в здании МВД по КБР он выбросился из окна  третьего этажа. Хабилов М. утверждает, что сделал это, чтобы не подписывать признательные показания в преступлении, которого он не совершал.

Публикуем текст обращения.

(Прокурору КБР, Руководителю СУ СК России по КБР, Уполномоченному по правам человека при главе КБР , Председателю правозащитного центра КБР , Руководителю ПЦ «Мемориал»)

 

25 февраля 2013 г. по причине оказываемого на меня морального и психологического давления с реальной угрозой применения физического насилия, пыток - я был вынужден выпрыгнуть с третьего этажа в административном здании МВД по КБР о чем мной ранее было сделано заявление на имя правозащитных организаций и Уполномоченного по правам человека в КБР.

В данный момент я нахожусь в РКБ КБР, с переломом тазовой кости, трех ребер и сломанным носом, ЗЧМТ, ушибом позвоночника и другими телесными повреждениями.

В настоящее время желаю более подробно сообщить об обстоятельствах, произошедших со мной 25.02.2013 года и указанных мною ранее в своем заявлении.

25.02.2013 года на мой мобильный телефон пришло сообщение от моего приятеля Шогенова Хасанби Борисовича с номера +7903ххххххх, о том, что к нему приходили сотрудники МВД по факту ДТП произошедшего 03 декабря 2012 г. с нашим участием. В смс Шогенов Х.Б. указал номер телефона сотрудника Кярова Р., который попросил меня связаться с ним для дачи объяснения.

Я немного был удивлен, поскольку по факту ДТП с моим участием уже было вынесено решение судом в Лескенском районе и я был подвергнут штрафу. В связи с этим некоторое время я раздумывал, но потом все-таки решил связаться с Кяровым Р.

Поскольку у меня на счету не было средств я отправил по номеру который был указан в смс от Шогенова Х.Б. сообщение с просьбой перезвонить. Но на мое сообщение никто не среагировал. После этого я повторил сообщение в котором дал понять, что я тот человек, которого они ищут. Сразу же после указанного сообщения с этого номера со мной связался как я понял Кяров Р.. В ходе беседы по телефону Кяров Р. завел разговор о ДТП, которое произошло 3 декабря 2012 года с моим участием, он дал мне понять что у них имеется материал полученный с Лескена.

Поскольку решение суда действительно было вынесено в Лескене, я решил что им что-то поручили и спросил куда мне нужно подъехать. Но в ответ Кяров Р. спросил меня где я нахожусь, когда я сообщил ему, что нахожусь в районе рынка на « Стрелке», он сказал, что сам подъедет, после чего мы обозначили место встречи возле одного из магазинов автозапчастей.

Через минут 10-15 Кяров Р. вновь позвонил мне и сообщил что мне необходимо подойти к автомоилю «Лада-Приора» зеленого цвета. Пока я разговаривал с Кяровым Р. я увидел эту автомашину и сказал, что вижу их и стою на дороге, они ответили что так же видят меня.

Когда я подошел к машине сначала вышел один человек и сразу дал понять что он Кяров Р., который разговаривал со мной. Вслед за ним вышел еще один, стоя на улице у нас состоялся короткий разговор, в частности я пытался выяснить что случилось, что мне необходимо написать по ДТП, на что Кяров Р. ответил, что сейчас в МВД поедем, все это минут 15 займет, там объяснят что писать. В пути следования Кяров Р. со мной обсуждал произошедшее ДТП, говорил что ему необходимо составить отказной материал.

Когда мы подъехали к зданию МВД по КБР (по адресу ул.Кулиева, 10) меня зафиксировали по паспорту и подняли на 3 этаж, где завели в кабинет. Со мной на этаж поднялся второй сотрудник Нагоев А., а Кяров Р. остался припарковать автомашину. Нагоев А. сам открыл ключами данный кабинет и завел меня. Пока мы ожидали Кярова Р., второй сотрудник Нагоев А. спросил меня как фамилия моей супруги, я ответил « Шибзухова», после этого он спросил: «она из Баксана?» я ответил: «нет из Шалушки». К этому времени в кабинет зашел Кяров Р.

Я сразу начал спрашивать, что мне нужно писать насчет ДТП и т.п. На мои вопросы Кяров Р. заявил мне, что искал меня совсем не по факту ДТП, это было всего лишь поводом для того чтобы меня доставить. Когда я возмутился и спросил « а зачем меня доставили?», Кяров Р. сказал мне, что я должен написать явку с повинной. На мой вопрос, о чем я должен писать явку с повинной, о каком преступлении, если я ничего противозаконного не совершал Кяров Р. заявил, что это совсем не обязательно, я должен написать то что они скажут. Полицейские мне также говорили ,что это не так важно, так как я уже два месяца не работаю, при этом снимаю квартиру и имею возможность питаться, а значит деньги получаю преступным путем. Эти обстоятельства по их мнению, позволяли выдвинуть в отношении меня ложные обвинения. Я пояснил им, что у меня за пол года оплачена квартира, я ее снял в связи с тем, что недавно женился и после окончания срока оплаты намерен уехать домой в Терек, а так же у нас есть родственники, они тоже нам помогают. Полицейский Кяров Р. продолжал повторять, что мне приведут потерпевшего. После чего я спросил «а, что на меня имеются жалобы или заявления?», и сразу предложил привести потерпевшего если таковой имеется. Я постоянно спрашивал по какой причине я должен что-то писать и на каком основании доставлен в МВД? По словам Кярова Р., в действительности им нужно было получить от меня явки с повинной о преступлениях которые они укажут, в противном случае они найдут специально для меня потерпевшего. При этом они постоянно повторяли «ты судим, нигде не работаешь, нам поверят больше».

В результате Кяров Р. сказал мне «у тебя есть три варианта; первое - ты пишешь явку с повинной которую мы скажем, за это они (т.е. Кяров Р. и Нагоев А.) поговорят с начальством, чтобы меня отпустили под подписку о невыезде, второе « если не напишешь явку с повинной мы найдем «потерпевшего», который подтвердит твою вину в совершении преступления» , а третье «мы тебя будем избивать, пытать током, насиловать, и наверняка после этого подпишешь всё, что тебе скажем», так же он говорил: «вы же не понимаете, когда с вами нормально разговаривают пока с вас не снимут штаны». При этом Кяров Р. сказал, что у меня есть время подумать, в противном случае они сделают, то чем угрожают.

В период когда я находился в кабинете с Кяровым Р и Нагоевым А. туда заходил полицейский, судя по акценту балкарской национальности, он спросил у меня являюсь ли я вахабистом, в это время Кяров Р. перебил его и указывая на меня сказав что я хочу стать шахидом. Полицейский с балкарским акцентом, сказал мне, чтобы я все делал как говорит мне Кяров Р. в противном случае обещания Кярова Р. (о пытках и сексуальном насилии) будут осуществляться реально. Я ответил, что мне не о чем думать, я ничего незаконного не сделал, и отказался что-либо писать или подписывать, так как не был готов нести ответственность за то, чего я не совершал.

Тут Кяров разъяренный вскочил, начал кричать и угрожать,, что сейчас приведет своих ребят и дал понять , что идет за сотрудниками в масках и что я очень пожалею, после чего мне все придется подписать. Я был очень напуган и не знал как предотвратить осуществление физического насилия над собой. Своим агрессивным поведением Кяров Р. дал мне понять, что непременно реализует все угрозы. Было понятно что больше со мной никто разговаривать не будет.

Так как случаи применения насилия сотрудниками полиция широко известны, в том числе освещаются и в СМИ я понимал что не выдержу пыток и меня вынудят подписать явку с повинной, взять на себя чужие преступления, так же опасался что мне подложат что-либо запрещенное к обороту и сфабрикуют уголовное дело. В полной растерянности я попросил Нагоева А. отвезти меня в туалет. Нагоев А. отказывался проводить меня в туалет поскольку после того как мы зашли в здание МВД я уже просился в туалет и меня отводили.

Я все равно стал настаивать и просить его объясняя, это тем что у меня простужен мочевой пузырь и мне вновь необходимо пойти в туалет. После этого, Нагоев А. согласился отвезти меня меня в туалет. У меня не было больше времени раздумывать так как, через какие то минуты начались бы пытки унижающие мою честь и достоинство в связи с чем, я решил выпрыгнуть из окна третьего этажа.

Я не склонен к суициду, бежать тоже не собирался, а если бы собирался то сам бы не связался с Кяровым Р.. Я прекрасно понимал что спрыгнув с окна я буду находится во внутреннем дворе МВД, который огорожен забором. Таким крайним опасным для жизни способом я надеялся, что смогу предотвратить насилие над собой и помешать фабрикации ложных обвинений. Именно поэтому я выпрыгнул из окна немного наискось, что бы приземлиться на жестяной козырек первого этажа, что могло смягчить мое падение. В результате я упал на жестяной козырек первого этажа и затем упал на асфальт. Я почувствовал что мой рот наполняется кровью и я не могу шевелить ногами, а так же мой глаз был залит кровью.

Даже когда я лежал на асфальте то начал слышать вокруг себя голоса Кярова Р. и Нагоева А. и других людей. Они продолжали угрожать мне, а Нагоев А. говорил мне, что я его подставил. Вскоре меня перетащили на ступеньки как я понял служебного входа, а место где я лежал стали поливать водой, что бы отмыть следы крови. Когда я лежал на ступеньках во внутреннем дворе здания МВД ко мне подошли много сотрудников МВД, один из них спрашивал у другого не употребляю ли я наркотики, на что ему ответили что нет, так как они меня проверяли. Тут же ко мне подошел человек насколько мне удалось разглядеть крупного телосложения с проседью одетый в костюм и галстук и представился прокурором, а затем спросил меня, намерен ли я жаловаться по этому факту, на что я ему рассказал что меня хотели пытать я был вынужден выпрыгнуть из окна. Так как я себя плохо чувствовал я говорить много не мог, сказал ему что буду жаловаться. Этот человек, представившийся прокурором, с насмешкой сказал мне «пиши что хочешь», и взяв меня за бороду так же сказал: «Они (т. е. сотрудники полиции) за это (имея ввиду бороду), имеют право делать с тобой все что хотят», затем он повернулся к полицейским и сказал им: «Пусть пишет что хочет, я ему устрою», в этот момент я понял, что этот человек не прокурор, а сотрудник МВД. Их разозлило, что я сказал о намерении пожаловаться на них.

В последствии меня отвезли на скорой в республиканскую больницу, где установили наличие следующих телесных повреждений: перелом трех ребер, ушиб позвоночника, ушиб левой стопы, перелом тазовой кости, сотрясение мозга, перелом носа, ушибы, кровоподтеки лица. Когда меня доставили в больницу и врачи осматривали меня, Кяров Р., Нагоев А., и другие сотрудники постоянно находились рядом с целью оказания психологического воздействия на меня. Понимая это, я первоначально заявил врачам что упал, решил объяснить действительную картину произошедшего, когда сотрудники покинут больницу. Но один из сотрудников полиции сказал врачам, что я не упал, а выпрыгнул с окна третьего этажа. Врачи особо ничего не спрашивали и оказывали помощь. Даже когда, мне зашивали лицо, Кяров Р. и другие сотрудники находились рядом и смотрели. Другой сотрудник Нагоев А. периодически подходил ко мне и продолжал обвинять меня в том, что я его якобы подставил (непонятно в чем).

В то же время, в больнице, лежа на каталке, одному из сотрудников, который пояснил что он из УВД, я рассказал все обстоятельства произошедшего, однако у меня периодически пропадал голос. В момент получения у меня так называемого объяснение за моей спиной сидел сотрудник полиции Кяров Р., который периодически отводил сотрудника отбиравшего объяснения в сторону и что то говорил ему. После того, как этот сотрудник закончил запись он прочитал мне текст, который отрожал в краце мои пояснения. Поскольку прочитать самостоятельно я не мог, так как правый глаз у меня не видит (я перенес три операции на удаление катаракты с правого глаза), а левый был затекший кровью я подписал там где указал сотрудник. Кроме того мне предоставили еще один бланк на подпись, где заполнена была только «шапка», и под «шапкой» была указана какая-то статья, мне показалась, что это 91 статья, я не мог разглядеть точно и стал уточнять, мне объяснили что это 51 статья и тогда я расписался только под этой статьей и более ничего не подписывал.

На следующий день в больницу пришел дознаватель Асанов из УВД и знакомая девушка, которая навещала меня в тот день, увидела у него те объяснения, которые мне вчера давали на подпись. В подписанных мной объяснениях, по ее словам, содержатся сведения о которых я на самом деле не говорил, а напротив противоположные. Я стал подозревать, что отбиравший объяснения сотрудник по всей видимости писал их со слов Кярова Р., который находился с нами и периодически уводил в сторону дознавателя и выходил с ним, а не с моих слов, а передо мной просто создал видимость озвучивая по смыслу рассказанное мной в действительности. ,

Со слов знакомой навещавшей меня, мне стало известно, что в объяснениях содержится вопрос по какой причине я выпрыгнул из окна, ответ был написан, что якобы по причине избежать уголовное наказание, что является явной ложью и фальсификацией, так как такой вопрос мне вообще не задавался. Другие обстоятельства рассказанные мною вообще отсутствовали в объяснении.

Находясь в РКБ КБР ухаживающая за мной супруга наблюдает, что три дня подряд у меня под окнами дежурят автомобили ВАЗ-21099 без гос.номера серебристого цвета, «Волга» белого цвета. Она видела вооруженных людей в камуфлированной форме синего цвета.

05.03.2013 г., примерно в обеденное время ко мне в палату зашли трое полицейских, один представился Герговым Борисом, остальные отказались назвать имена, в одном из них я видел в здании МВД, это был тот полицейский с балкарским акцентом, который угрожал мне в кабинете у Кярова Р..

Эти люди стали выражать свое не довольствие по поводу появившегося в сети интернет заявления по поводу вышеизложенных обстоятельств. После этого Гергов Б сказал, что теперь для меня найдут какое-нибудь преступление, «мы найдем, что на тебя повесить, вот только выйди из больницы и мы разберемся с тобой».

В настоящий момент я опасаюсь, что сотрудники МВД КБР с целью уйти от уголовной ответственности за совершенное ими преступление и незаконное доставление меня в МВД, пойдут на все, что бы сфабриковать уголовное дело в отношении меня., либо придумают иной способ мести, поскольку я предал огласке факт преступных действий сотрудников МВД КБР.

Со всей ответственностью заявляю, что я веду нормальный образ жизни, ничего противозаконного не совершил и собираюсь отстаивать свои права во всех инстанциях.

На основании изложенного, прошу:

-принять меры прокурорского реагирования -принять меры по обеспечению моей безопасности

-назначить проведение до следственной процессуальной и служебной проверки по изложенным выше обстоятельствам.

- привлечь виновных к уголовной ответственности.

-Все планированные и не запланированные беседы со мной (опросы, объяснения и т п), а так же следственные действия проводить с участием моих адвокатов по соглашению Евой Чаниеваой и Рустамом Мацевым.

иным адресатам для сведения.

 

Заявление ввиду моего  физического состояния напечатано с моих слов, мною лично прочитано, все обстоятельства изложены верно

05.03.2012                                                                                            Хабилов М. В.


 

(Уполномоченному по правам человека при КБР Б.М. Зумакулову, Председателю правозащитного центра КБР В.Н. Хатажукову, Руководителю ПЦ «Мемориал» Р.Я. Мацеву, ОО «Матери КБР в защиту прав и свобод граждан» А.Х. Ахметовой)

 

Хабилов Мухамед Вальеревич, КБР, г. Терек


25 февраля 2013 г. меня искали два сотрудника МВД  Кяров Резуан и Нагоев Алан якобы для того, чтобы взять у меня объяснение о произошедшем ДТП, которое имело место в  декабре прошлого года.

Привезя меня в здание МВД по КБР (г. Нальчик по пр. Кулиева 10), Кяров Р. сказал, что искал меня не по этому делу и потребовал, чтобы я написал явку с повинной (?). Они поставили условие, если я подпишу явку с повинной, то они  (т.е. Кяров Р. и Нагоев А.) поговорят с начальством, чтобы меня отпустили под подписку о невыезде, в  ином случае найдут «потерпевшего» который подтвердит мою вину в совершении преступления.  При этом Кяров Р. пригрозил мне физической расправой:  «Мы тебя  будем избивать,  пытать током, насиловать, и наверняка после  этого подпишешь всё, что я тебе скажу». Я спросил, есть ли на меня заявление или  жалоба..?, Они ответили, что им этого не нужно. Кяров Р. сказал, что у меня есть время подумать или сейчас сделает, то в чем пригрозили.  Я  ответил, что не о чем мне думать, моей вины нет и  отказываюсь что-либо подписывать. Тут Кяров вскочил с криком и сказал,  что идет за сотрудниками в масках и что я очень пожалею.

Безвыходное положение вынудило меня пойти на крайний шаг. У меня не было сомнений, что угроза физической расправы была реальной. Я бы не выдержал пыток и наверняка вынудили бы подписать явку или могли подложить что-либо.  Я попросил Нагоева А. отвезти меня в туалет, где я спрыгнул из окна  третьего этажа.

Я не склонен к суициду, бежать тоже не собирался, понимал что побег невозможен в моей ситуации.  Таким крайним опасным для жизни  способом  я надеялся, что смогу предотвратить избиения.  Даже когда я лежал на полу они угрожали мне. Их взбесило,  что я  сказал, что пожалуюсь на них.. Меня отвезли на скорой в республиканскую больницу, где установили наличие следующих телесных повреждений: перелом трех ребер, ушиб позвоночника, ушиб левой стопы, перелом тазовой кости, сотрясение мозга, перелом носа, ушибы, кровоподтеки лица.

Уже находясь в больнице пришел Кяров Р. взять с меня объяснение, и предложил мне подписать пустой бланк. Я отказался подписывать,  но позже я узнал что, на документе появилась подделанная моя подпись.

А другой сотрудник Нагоев  А. периодически подходил ко мне и винил меня якобы я его подставил (непонятно в чем). Сейчас я нахожусь в больнице в тяжелом состоянии и мне очень трудно  писать, поэтому излагаю  вкратце.

Надеюсь на вашу помощь, я не вижу иной возможности защитить себя от произвола. Бессмысленно искать защиты и безопасности  от правоохранителей, в здании которого меня пытали.  Прошу вас оказать содействие в восстановление справедливости: защитить мои права и привлечь к ответственности виновных лиц.


Хабилов М. В.                                                                                                 01.03.2013 г.

____________________


 

 

 

лента новостей

посещаемость

Посетители
1
Материалы
779
Количество просмотров материалов
1424795