Старший сержант внутренних войск обвиняется в поддержке

Старший сержант внутренних войск обвиняется в поддержке НВФ Баксанский районный суд, рассмотрев уголовное дело в отношении жительницы п. Звездный Бэлы Нахушевой («Газета Юга» №19), признал ее виновной в пособничестве незакон­ным вооруженным форми­рованиям и приговорил к 4,5 годам колонии общего режима.

По версии правоохрани­тельных органов, ее 22-лет­ний сын Асланбек Нахушев и племянник Ахмед Шевхужев такого же возраста 9 октября 2016 в Прохладном вместе с еще двумя жителями КБР уча­ствовали в убийстве двух со­трудников ДПС («Газета Юга» №41, 2016). 13 октября 2016 трое из нападавших были уби­ты в ходе спецоперации на ав­тодороге Яникой — Лечинкай, а Шевхужеву удалось уйти.

Бэла Нахушева, которая признала вину частично, рас­сказала на процессе, что по­сле убийства ее сына она ста­ла искать Шевхужева: хотела узнать о последних минутах жизни сына. В начале ноя­бря 2016 она вышла на пле­мянника. Чтобы спасти его жизнь, позвонила двоюрод­ной сестре, проживающей в Баксане, и попросила прию­тить Шевхужева на несколько дней, пока она не найдет ад­

воката. Она обратилась в ре­спубликанский правозащит­ный центр и к адвокату. По ее словам, адвокат в это время был занят, а 10 ноября 2016 в ходе спецоперации племян­ник был уничтожен сотруд­никами полиции. Эти обстоя­тельства в суде подтвердили и руководитель правозащитно­го центра, и адвокат.

Два сотрудника центра по противодействию экстремиз­му МВД по КБР рассказали, что в период розыска Шевху­жева представитель ЦПЭ вы­езжал в с. Дыгулыбгей по ме­сту жительства его родствен­ников и предложил им при появлении Шевхужева сооб­щить в правоохранительные органы. Среди родственни­ков в этот момент находилась и Бэла Нахушева.

Двоюродная сестра Наху­шевой рассказала, что та по­звонила ей в ночь с 4 на 5 ноя­бря 2016 и попросила выйти к садику. Она вышла и встрети­ла Ахмеда Шевхужева, кото­рый приходился ей троюрод­ным братом. Шевхужев нахо­дился в ее доме до спецопе­рации 10 ноября 2016. Сестра подсудимой и две ее несовер­шеннолетние дочери (их до­просили в присутствии педа­гога и родителей)рассказали: Шевхужев сообщил, что уча­ствовал в нападении на поли­цейских в Прохладном и сде­лал это обдуманно. Одна из

девочек видела у него писто­лет. Он рекомендовал им но­сить платки.

Суд пришел к выводу, что Бэла Нахушева «имела реаль­ную возможность» обратить­ся в правоохранительные ор­ганы, но этого не сделала. В приговоре подчеркивается, что она знала о преступных целях НВФ, «разделяла их и желала их достижения».

Вместе с тем при вынесе­нии вердикта суд учел, что она 22 года служила во внутрен­них войсках,’ участвовала в боевых действиях в ходе контртеррористической опе­рации в Чеченской Республи­ке, имеет государственные награды.Совокупность этих смягчающих обстоятельств суд признал исключительной и назначил наказание ниже низшего предела, установ­ленного Уголовным кодексом РФ. Ей дали 4,5 года (статья 208 предусматривает от 8 до 15 лет). Суд назначил ей так­же дополнительное наказа­ние в виде ограничения сво­боды сроком на один год. По­сле отбытия основного на­казания Нахушева в течение этого периода не должна по­кидать место жительства, по­сещать любые массовые ме­роприятия и уходить из дому с 22 часов до 6 утра.

Сестра осужденной Ами­на Шевхужева сообщила «Га­зете Юга», что приговор районного суда будет обжалован, так как нет никаких доказа­тельств того, что Бэла Наху­шева «разделяла цели участ­ников НВФ и желала их дости­жения»: «Даже оперативники ЦПЭ не говорили, что сестра укрыла его, чтобы помочь ему скрыться, уехать в другой ре­гион или за границу. А другие свидетели показали: она хо­тела, чтобы он сдался, но не хватило времени, чтобы все организовать».

Тем временем возбуждено уголовное дело в отношении матери Нахушевой — 68-лет­ней Розы Шевхужевой, инва­лида II группы. Ей вменяется отказ от дачи показаний. По ее словам,полицейский, при­ехавший к ней, попросил ее подписать какие-то бумаги, сказав, что это отказ давать показания в отношении род­ной дочери в соответствии со статьей 51 Конституции РФ: «А потом выяснилось, что я яко­бы отказалась давать показа­ния в отношении родственни­ков, у которых находился мой внук. На самом деле такого не было».