В республиканском правозащитном центре адвокаты, представители прокуратуры, следственного комитета и МВД вместе с родственниками пострадавших обсудили проблемы нарушения прав граждан в момент задержания, обысков и в коде предварительного следствия.
Руководитель центра Валерий Хатажуков отметил, что регулярно поступают сведения о фактах фальсификаций, подбрасывания оружия и наркотиков, физического воздействия: «Мы с большой долей вероятности можем утверждать, что многие из этих фактов могут соответствовать действительности… Когда молодому человеку подбрасывают боеприпасы, он это хорошо осознает. Попадает в колонию и через 2-3 года выходит внутренне готовым джихадистом».
Ом также обратил внимание на ситуацию, когда человек, подозреваемый в участии в НВФ уничтожается, оказав, по официальной версии, сопротивление: «Очень часто это оспаривался родственниками, а общественное мнение формируется под таким уклоном, что это внесудебная расправа. Такие ситуации не создают в обществе поддержку борьбе с экстремизмом».
По словам адвоката Евы Чаниевой, в последние полгода офисы защитников «посещают крайне обезумевшие родители»: Они говорят, что повесятся возле Верховного суда. Мы постоянно занимаемся тем, то успокаиваем этих людей, просим набраться терпения, не страивать пикеты, после которых они будут задержаны, чтобы ни дожидались нормального разрешения их жалоб. Но если это будет продолжаться в том в русле — и каждый из нас будет молчать, нельзя исключать, что маленькая гражданская война может быть».
Ева Чаниева рассказала, что участвует в выделенном из основного дела по событиям 3 октября 2005 деле Сараби Сеунова, где остальные подсудимые проходят свидетелями: Каждый из них говорил: «Вы не думайте, что мы вот так вот вышли. До этого нас унижали, доставляли, выбривали, наших жен мучили». Не хочу проводить аналогию с делом 2005, но родители ежечасно обращаются, просят найти адвоката, найти исчезнувшего родственника. Лучше среагировать раньше, чем наступят какие-то последствия».
Защитник обратила внимание на «очень большую тенденцию»: «Родственники задержанного, пройдя всякие мытарства, узнают, где он находится в течение суток, и нанимают адвоката. Он прибывает… Очень часто возникают ситуации недопуска адвокатов, есть уголовные дела. Были случаи насильственного выдворения адвокатов, причем в присутствии дознавателей и следователей.
Вошли в моду «вынужденные» отказы от адвокатов. Люди просто боятся после пыток, недозволенных методов и психологического давления. Они видят, что адвоката, как тряпочку, могут выкинуть за дверь. Естественно, у них страх усиливается, и они готовы подписать все, что угодно».
Ева Чаниева отметила, что «пошел вал преступников», у которых одновременно боеприпасы и наркотики: «Почему это никого не смущает? Ведь это же невозможно. Я уже в шутку говорила: неужели каждый террорист одновременно анашист? Если это не искусственные дела, если не подбрасывают, то почему не обнаруживают пистолет, гранатомет или героин? Марихуана дешевле, патроны тоже легче подбросить-.
По мнению адвоката, если уголовные дела в отношении сотрудников полиции получали бы «нормальный ход», а не ограничивались бы возбуждением дел «в отношении неустановленных лиц», если бы дело доводили до конца, то другим неповадно было бы: «Все постановления в отношении неустановленных лиц — они были в масках. А разве начальник этого подразделения не знает, кто эти люди в масках?»
Ева Чаниева обратила внимание на еще одну проблему: «Если бы среди адвокатов не было тех, которые идут на преступное сотрудничество и работают против своих доверителей, если бы на место выдворенного пришел другой адвокат, который мог профессионально сделать свою работу, все можно было решить на уровне адвокатуры. Согласитесь, если второй пришедший не поможет этой сделке, в деле не будет ни одного законного доказательства — и у него нет перспективы.
Но мы не можем… У нас есть адвокатская этика. Только руководство может разбираться с подобными случаями».
«Сейчас показывает фильмы про 30-е годы, сталинщину. То, что я каждый день вижу, гораздо хуже. Тогда провозглашали приговоры без суда. Но добиться за три дня подписи об особом порядке и услышать приговор — это то же самое» — сказала она в заключение.
Адвокат Аральбек Думанишев рассказал об инциденте в межмуниципальном отделе МВД «Баксанский», когда в присутствии дознавателя оперативники, часть которых была в масках, вытащили его в коридор, не дав возможности осуществлять защиту задержанного, а последний вынужден был отказаться от его услуг («Газета Юга» №18).
Его коллега Магомед Темиржанов. прослуживший в МВД более 37 лет, напомнил свою историю: в здании управления МВД по Нальчику сотрудник полиции в маске разорвал все его документы, связанные с защитой задержанного, и заявил: «А теперь докажи, что они у тебя были!»
МВД по КБР признало этот факт в ходе служебного расследования. в следственном управлении СКР возбудили уголовное дело. Нальчикский городской суд, установив факт причинения морального вреда, постановил выплатить Темиржанову 50 тыс. рублей, решение суда вступило в законную силу («Газета Юга» №8 2012). Однако «неизвестный в маске» так и не установлен: «Не хотят устанавливать. Каково рядовому человеку в полиции, если с адвокатом так поступают?!»
Татьяна Псомиади заявила, что занимается адвокатской практикой 40 лет. но «такого беспредела», который идет с 2005, не видела никогда: «Я уже стала задумываться о смысле моей жизни и работы. Закон течет сквозь пальцы, как песок. Силовые структуры, особенно в последнее время, почувствовали себя настолько вольготно, пользуясь тем, что и руководство, и прокуратура никоим образом не реагируют на эти безобразия».
Адвокат Руслан Хаджиев рассказал о проблемах, возникающих в выходные дни, — граждане не могут найти дежурных прокуроров: «Нас встречают сотрудники полиции, охраняющие
прокуратуру: никого нет, приходите в понедельник. Но до понедельника задержанный может исчезнуть».
Адвокат Магомед Абубакаров подчеркнул, что при проверках нарушений, совершенных полицейскими, в 99 случаях из 100 отказывают в возбуждении уголовного дела: «Случай с Иналом Беровым. В 2012 его похитили под видеокамеры, пытали, он опознал 15 человек, на видео попали некоторые. Но уже два года не установлено, кто это был. А как «маски» врываются к гражданам без понятых, все перевернут вверх дном, положат что-то, а потом вызывают следственно-оперативную группу с понятыми и в результате изымают что-то. Такие действия подрывают доверие людей к власти».
Начальник отдела прокуратуры КБР Магомед Мизиев отметил, что все случаи, обозначенные на круглом столе, известны прокуратуре, по ним принимались конкретные решения. «Сегодня мы выслушали родителей, чьи сыновья убиты представителями силовых ведомств. Но давайте не будем забывать: у нас есть родители убитых сотрудников. За последние 4-5 лет более 100 убито, вдвое больше ранено. По существу, это война, и основная цель нашей встречи — ликвидировать причины, приведшие к войне. Некоторые молодые люди не понимают, что они стали пушечным мясом в чьих- то больших интересах».
Магомед Мизиев заявил, что при желании МВД установить того, кто порвал документы адвоката Темиржанова. было возможно: «Мне лично стыдно, что преступление, произошедшее в стенах МВД, остается нераскрытым».
По словам начальника отдела прокуратуры, вопрос о наказании следователей и дознавателей, которые допускают присутствие посторонних лиц, тем более в масках, не раз ставился прокуратурой: «Но иногда это происходит с позволения адвоката, который при этом присутствует. Прокурор при этом не присутствует, но по каждому установленному факту есть акт прокурорского реагирования».
Денис Катаев, «Газета Юга» 02 октября 2014 №40(1073)