49-летний житель с. Каменномостское Ризуан Хамизов решением суда освобожден под подписку о невыезде из СИЗО, в котором он провел почти три месяца, в связи с «наличием тяжелого заболевания, препятствующего содержанию под стражей». До задержания сотрудниками правоохранительных органов Хамизов таким недугом не страдал.
По версии силовиков, 18 апреля около 22.20 полицейские, проводившие оперативно-розыскные мероприятия недалеко от трассы «Кавказ» между селами Малка и Псынадаха, остановили грузовую «Газель» Хамизова, в которой в присутствии понятых были обнаружены 40 патронов калибра 7,62 мм к автомату Калашникова, граната РГД-5 с взрывателем и обрез двуствольного охотничьего ружья ТОЗ. В правом кармане его куртки нашли 5.72 г гашишного масла в полимерном свертке. При этом Хамизов сам показал место расположения пакета с оружием в «Газели» и сообщил, что наркотическое вещество он хранил для личного употребления.
Той же ночью в здании отдела МВД по Зольскому району он дал два объяснения оперативникам центра «Э» Главного управления МВД по СКФО.
В первом рассказал: осенью 2013 к нему домой приходил находившийся в розыске односельчанин Мухамед Балагов, сказавший, что «примкнул к братьям-муджахедам» и «ведет джихад» (Балагов был убит 9 июня 2014, в районе поста ДПС «Кызбурун», машину, в которой он ехал с тремя сообщниками, попытались остановить полицейские, в ходе перестрелки в автомобиле сработало взрывное устройство («Газета Юга» №24, 2014). Он предложил Хамизову помогать ему продуктами и деньгами. Хамизов дал продукты и 2 тыс. рублей. После этого Балагов приходил к нему 5-6 раз, получал продукты и еще дважды – по 2 тыс. рублей. Во время последней встречи Балагов принес тот самый полимерный пакет с патронами, гранатой и двустволкой. Этот пакет хранился в огороде. Боясь, что его найдут, 18 апреля Хамизов решил «вывезти в поле и закопать», для чего выбрал место под деревом. Тут к нему и подъехали полицейские. Происхождение гашишного масла объяснялось просто: Хамизов сорвал в поле кусты конопли и изготовил это вещество.
Через некоторое время обнаружилось, что в объяснении Хамизова говорится о ружье, а у него изъят обрез. Той же ночью другому сотруднику центра «Э» он дал еще одно объяснение: месяцем ранее решил избавиться от оружия и боеприпасов; подумал, что ружье слишком длинное и будет привлекать внимание. Когда дома никого не было, ножовкой отпилил ствол и ночью выбросил в р. Малка вместе с ножовкой.
На следующий день в отделе МВД по Зольскому району в отношении Ризуана Хамизова было возбуждено уголовное дело по трем статьям Уголовного кодекса: незаконное владение оружием и боеприпасами, незаконная переделка оружия и незаконное владение наркотическими средствами.
20 апреля Зольский районный суд избрал меру пресечения арест.
28 апреля Хамизов впервые был допрошен в присутствии адвоката и заявил, что Балагова видел лишь изредка в сельской мечети, близко с ним не общался, а после его ухода в подполье никогда с ним не встречался. Он рассказал, что 18 апреля весь день находился дома, около 17 часов ему позвонил сельский участковый Анзор Каздохов и сообщил: в 17.30 ему надо встретиться с начальником отдела уголовного розыска ОМВД по Зольскому району Артуром Озроковым. Он не раз встречался с ним как заместитель имама, поэтому сразу направился в райцентр, куда добрался около 18 часов, позвонил начальнику угро и сообщил, что приехал. Его досмотрели на КПП, выписали пропуск и записали в журнал. Хамизов пообщался с Артуром Озроковым, вышел от него около 19.30, встретил дальнего родственника, работающего в отделе ответственным дежурным. Возвращаясь домой, он говорил по телефону с односельчанкой, затем с племянником. Во время последнего разговора между Малкой и Сармаково он увидел у обочины белую «Газель» с открытым капотом. Стоявший у машины молодой человек помахал ему рукой, прося о помощи. Хамизов остановился, продолжая разговаривать с племянником, подошел к открытому капоту. В это время к нему подбежали несколько человек в масках и черной униформе, положили на землю, надели на голову черный пакет, завели руки назад и застегнули наручниками. Его положили в полицейскую «Газель» на пол и повезли в сторону возвышенности между Сармаково и Каменномостским. Он лежал на левом боку и попросил перевернуть на правый: у него был микроинсульт. Отъехав около 300 метров от дороги, «Газель» остановилась, Хамизова посадили на пассажирское сиденье, присоединили к большим пальцам руки провода, замотали их скотчем и стали бить током — 5-6 раз с промежутками в 10-15 секунд. Хамизов сказал им, что не выдержит этого, и спросил, что им надо. Ему подробно рассказали о пакете с оружием и патронами, о Балагове, продуктах и деньгах, переданных ему, а также о гашишном масле, объяснив, как оно изготавливается.
После этого он был доставлен на «место происшествия», где уже находилась его грузовая «Газель», показали, где лежат патроны, граната и обрез. По его словам, один из полицейских сказал — если я скажу что-то другое, меня убьют: «Они также угрожали убийством супруги и сына. Боясь за свою жизнь, я согласился».
Он при понятых рассказал, что от него требовали, а затем дал два объяснения сотрудникам центра «Э». В ходе допроса он также сообщил, что его заставили взять в руки сверток с гашишным маслом, который также приложили к его рукам и губам. По его словам, гранату, как и все остальное, он не трогал. Откуда взялись отпечатки его рук на гранате, ему неизвестно.
Через день после этих показаний Хамизова в деле появился засекреченный свидетель под псевдонимом «Олег Олегович» (он почему-то оказался полным тезкой прокурора Кабардино-Балкарии – ред.). Секретного свидетеля, представившегося жителем с. Сармаково Зольского района, следователь отдела МВД этого же района допрашивал в центре «Э» в Нальчике. «Олег Олегович» рассказал, что занимается сельским хозяйством и знаком со многими жителями Каменномостского, в том числе с Ризуаном Хамизовым, который содержал скот, и Мухамедом Балаговым. По его словам, в конце декабря 2013 он поехал на маршрутке в Каменномостское к родственникам и знакомым, которых не захотел называть. На сельской улице встретился с Хамизовым. Во время их разговора, когда уже было темно, к ним подошел Балагов и спросил Хамизова, все ли готово. Тот зашел домой и через 5 минут вернулся с черным пакетом, раскрыл его и достал булку хлеба, а затем объяснил: «Тут, брат, сыр, мясо и другие продукты». Балагов, по словам секретного свидетеля, спросил, может ли Хамизов дать деньги. «Конечно», — сказал он и протянул купюры. Сумму, переданную Балагову, «Олег Олегович» определить не смог.
Засекреченный свидетель сообщил, что об этом случае он рассказал сотруднику полиции, которому доверял. Вместе с тем он не назвал имени этого полицейского.
Таким образом засекреченными оказались не только «Олег Олегович», но и его родственники и друзья, к которым он якобы приезжал, а также полицейский, получивший информацию от него.
«Олег Олегович» отказался от очной ставки с Хамизовым, так как последний «сразу узнает» его, а он опасается за свою жизнь.
16 мая адвокат Николай Карачаев обратился с ходатайством к руководителю следственного управления МВД по КБР Виктору Кудашкину и следователю управления МВД по КБР Хачиму Шериеву. Он попросил получить судебное разрешение на распечатки телефонных соединений Хамизова с 16 по 19 апреля, определение по биллингу его местонахождение со второй половины дня до полуночи 18 апреля, истребование у службы безопасности отделения Сбербанка, офис которого расположен рядом со зданием ОМВД, записи камер видеонаблюдения, а также видеозапись системы «Поток» с видеокамер на трассе «Кавказ». Адвокат предлагал допросить всех лиц, с которыми в тот вечер общался Хамизов: трех сотрудников полиции, жительницу с. Каменномостское и его племянника.
После этого в центре «Э» появилась «оперативная информация» о том, что в СИЗО-1 в Нальчике Ризуан Хамизов «имеет возможность препятствовать объективному ходу следствия»: он через сокамерников «использует сотовую связь и пытается установить личности засекреченных свидетелей, желая «оказать на них давление через членов НВФ». Руководство центра «Э» обратилось к следователю Шериеву, заявив, что «считает целесообразным этапировать Хамизова в учреждение в другом субъекте СКФО. 3 июня Хамизов был вывезен в следственный изолятор в Черкесске. В нарушение закона его перевозили не сотрудники Федеральной службы исполнения наказаний, а те же оперативники центра «Э», которые задерживали. В пути на него воздействовали психологически и заставили письменно отказаться от адвоката.
Силовики не знали, что у Хамизова есть еще один адвокат.
В СИЗО в Черкесске он встретился с подзащитным, который рассказал ему все обстоятельства его перевода в столицу КЧР. 6 июня Хамизова вновь вернули в Нальчик. Хамизов рассказал, что в Черкесске против его воли ему сделали укол, после которого ему стало плохо, и сказали, что убили его дочек. Он оказался в больнице УФСИН, расположенной в Каменке.
17 июня Зольский районный суд продлил ему на месяц срок содержания под стражей. Хамизов отсутствовал на заседании: врачи УФСИН по КБР констатировали, что по состоянию здоровья он не может быть доставлен в суд: у него было выявлено «острое нарушение мозгового кровообращения по ишемическому типу».
Суд, основываясь на предъявленном ему обвинении и том, что он «пытается установить личности засекреченных свидетелей», не освободил его из-под стражи.
Когда его состояние ухудшилось настолько, что у него выявился недуг, входящий в установленный правительством РФ перечень, его уже не могли держать под стражей.
Следствие продолжается.
Артур Мусов