27-летний житель с. Светловодское Хабас Куготов пребывает в следственном изоляторе Черкесска.
Председатель республиканского правозащитного центра Валерий Хатажуков считает, что ситуация с Куготовым показывает глубочайшие противоречия, имеющие место в Кабардино-Балкарии в вопросе профилактики экстремизма: «Наш центр знаком с его историей с марта 2014, когда Мухамед Куготов обратился к нам с просьбой защитить сына от незаконного преследования сотрудниками Центра по противодействию экстремизму МВД по КБР. Он рассказал, что в 2012 в их дом ворвались сотрудники полиции, провели обыск, ничего не нашли, но увезли сына в Нальчик. Позже родственники узнали, что Хабаса Куготова доставили в ЦПЭ, где допрашивали с применением силы. Называли имена находящихся в розыске, спрашивали об их местонахождении. Он не знал тех, о ком спрашивают. В феврале 2013 снова обыск, не давший результатов. В мае 2013 еще один обыск, в ходе которого в конце огорода был найден мешок с немецким карабином времен Второй мировой войны и несколькими патронами к нему».
Как утверждает отец, в тот день Хабаса Куготова вновь доставили в полицию, надели на голову пакет, пытали с помощью электричества, хотели заставить, чтобы он взял в руки какой-то предмет (скорее всего, считают близкие, тот самый карабин). Куготов оружие на себя не взял, в возбуждении дела было отказано, и его вновь отпустили домой.
В июле 2013 Мухамед Куготов, чтобы «уберечь сына от дальнейшего незаконного преследования», отправил его с супругой и матерью в Москву, а вскоре и сам уехал в столицу, где семья работала.
В середине марта 2014 семья возвратилась в Кабардино-Балкарию, и отец обратился в правозащитный центр, рассказал обо всех предыдущих событиях.
«Мухамед Куготов ни во что не верил и просил помочь сыну уехать за границу. Я ему объяснил, что ситуация изменилась. У нашего центра к тому времени был уже опыт общения с первым заместителем министра внутренних дел Казбеком Татуевым («Газета Юга» №8, 2015). Я обратился к нему. Через некоторое время мы встретились с ним в МВД. Во встрече участвовали Хабас Куготов, его отец, заместитель начальника ЦПЭ и два оперативника. Куготову назвали какие-то имена. Он ответил, что кого-то знает как односельчанина, но с того времени, как тот ушел в подполье, никаких связей с ним не поддерживает. Силовики пришли к выводу, что никаких претензий у них к Куготову нет. Потом мы направились в отдел МВД по Зольскому району, который тогда возглавлял Арсен Отаров, где к Куготову также не было никаких претензий. Куготовы уехали в Москву», – рассказал Хатажуков.
16 апреля Хабас Куготов приехал домой: семья собиралась проводить младшему ребенку обряд становления на ноги – лъэтеувэ. В этот же день сотрудники Главного управления МВД по СКФО объявляют его в розыск, выносят постановление о подписке о невыезде. 22 апреля, в день, когда он собирался уехать в Москву, в 5 утра его задерживают вооруженные люди в масках.
Адвокат Аральбек Думанишев рассказал, что дело было возбуждено по пособничеству незаконным вооруженным формированиям: «По версии следствия, с ноября 2013 по март 2014 Куготов передавал членам НВФ продукты, а также 2 тыс. рублей. Напомню, в марте 2014 силовики заявляли, что у них нет никаких претензий к нему. Обвинение основано на показаниях засекреченных свидетелей, которые утверждают, что в тот период Куготов охранял поле в Светловодском (зачем зимой охранять поле?). В один из дней Куготов позвонил им, они приехали, к ним в машину сели двое находившихся в розыске, которые вместе с Куготовым оказывали на них давление, требуя пособничества НВФ.
Отец Куготова нашел много свидетелей, которые видели в тот период обвиняемого в столице. Невиновность моего подзащитного может подтвердить и детализация телефонных переговоров, но следствие это не проверяет. До нашей встречи с ним «поработали» те же оперативники, которые задерживали его еще в 2013. Ему дали текст, который надо было заучить. Когда мы зашли, следователь сразу сказал: «Рассказывай, что ты там хотел». И Куготов начал как заведенный. Я остановил его и сказал: мне нужна встреча наедине. Он мне рассказал, что опера ему в глаза говорили, что он ничего не совершал: отсидишь два года, все – живи, мы больше не тронем.
Когда вошли следователь и оперативник, он сказал им, что ничего не совершал. Это было 24 апреля. После этого по ходатайству следователя суд избрал меру пресечения – содержание под стражей».
17 мая по решению следователя ГУ МВД по СКФО Муртаза Бакова Куготова вывезли из Нальчика в следственный изолятор в Черкесск.
18 мая он рассказал посетившему его в СИЗО адвокату, что везли его те же опера, которые по дороге пытали его током, ругались нецензурно, заставили написать отказ от адвоката. Они мстили ему за то, что он отказался от заготовленных ими показаний. Его вытолкали из машины – беги. Приложили к руке какой-то предмет: «У тебя есть пистолет ТТ? – Нет. – Теперь будет».
Они требовали не отказываться от предложенной ими версии: «Если что, мы и тебя, и твоего адвоката…» Куготов рассказал, что его принуждали оговорить некоего Тимура Георгиева. Обещали: на нем это не отразится, его засекретят, никто не будет знать, наоборот, на 50% снизят наказание. Ему надо было сказать, что видел Георгиева в лесу с участниками НВФ. Куготов под давлением дал согласие, а текст его показаний должны были принести через два дня. Но Куготов обратился с заявлением к прокурору КБР».
Следователь отказался объяснить, для чего Куготова надо было переводить в Черкесск, а разрешение на встречу с ним оперов объяснил тем, что они «должны были с ним поработать».
Валерий Хатажуков подчеркнул, что ситуация, в которой оказался Хабас Куготов, характерна еще для нескольких жителей Кабардино-Балкарии: «Власти республики демонстрируют стремление к профилактическим методам в решении проблемы экстремизма, а у силовиков противоположные методы. Их действия компрометируют идею профилактики. Если все пойдет по сценарию тех, кто преследует Куготова, он пойдет в зону, уверенный, что ни в чем не виноват. Там попадет в салафитскую среду, где ему объяснят, какое у нас государство, и он выйдет оттуда законченным джихадистом».
Олег Гусейнов